Рязанская радистка Мария

Конкурс «Дети войны в словах и лицах»

Номинация «Фотография из архива»

Елманова Мария Филипповна родилась 13 июля 1926 года в селе Кораблино Рязанской области. В июне 1941 года ей было 15 лет. Она была ребёнком во время той кровопролитной и необъявленной войны.

Сейчас Марии Филипповны уже нет в живых, только осталась память ее внуков и детей о героическом труде и военной службе Марии Филипповны и её вкладе в общую Победу. Этот рассказ – воспоминание написан в память моей бабушки Елмановой Марии Филипповны и собран из воспоминаний её двух дочерей и внучек.

Когда мы расспрашивали нашу бабушку Марию Филипповну о войне, она всегда говорила: «Закрываю глаза, снова вижу, как солдаты идут в бой с криками «Ура! За Родину!», слышно, как падают бомбы из немецких самолётов, становится страшно, но знаю, что впереди будет 9 Мая и День Победы!»

У Марии была старшая сестра Анна и брат Николай, который пошёл добровольцем на фронт и погиб в бою при защите Смоленска. Отец Филипп тоже был на фронте, получил ранение в ногу и живым вернулся домой. Мать работала в колхозе. Мария с сестрой помогали матери по хозяйству, эвакуироваться в тыл они не успели, вокруг шли бои и станцию ежедневно и по нескольку раз в день бомбили немецкие самолёты. Трудные военные времена наступили и для Марии: ей исполнилось 16 лет и пришлось поехать копать траншеи для солдат, которые обороняли Рязань. Тогда в октябре-ноябре 1941 года немецкие войска наступали большими танковыми и пехотными частями на Москву, а через Рязанскую область танки вермахта могли обойти Москву с юга и юго-востока.

Мария Филипповна всегда вспоминала это время, как самое страшное, что ей, молодой 16-ти летней девчонке, пришлось пережить. Вдали от родных, постоянные налёты и бомбёжки немецких самолётов, но нужно было помогать советским солдатам и рыть окопы и противотанковые рвы, чтобы задержать немецкие части. Конечно, в таких суровых военных условиях, когда было и холодно ночами и голодно, потому что те продукты, которые им смогли собрать в дорогу родные, быстро закончились, а нужно было много и тяжело работать, закалялся характер. Мужество, стойкость, отвага и беспримерное мужество Марии, которая всегда поддерживала женщин и своих ровесниц девчат, песни после тяжелого трудового дня помогали жить дальше и помогать солдатам и фронту. Через месяц, в середине ноября 1941 года, все женщины и девушки были отправлены назад в деревню Кораблино, потому что в середине ноября 1941 года появилась реальная угроза захвата этих территорий немецкими войсками. 24 ноября был захвачен Михайлов, 25 ноября – Захарово и Скопин, а 27 ноября в Рязани было введено осадное положение, но к 10 декабря благодаря солдатам и командирам 10-й армии под командованием генерал – лейтенанта Голикова, было снято осадное положение со всей Рязанской области.

Всю осень – зиму 1941 года вся рязанская область была прифронтовой: были постоянные налёты немецкой авиации, потому что через Рязань проходило семь железных дорог, которые шли от Москвы вглубь страны. Все они были перерезаны немецкими войсками, под угрозой оказались еще две стратегические ветки, которые шли на Ростов. Но благодаря усилиям солдат - защитников города Рязани, где было построено 570 огневых точек, 58 баррикад, было установлено 1052 противотанковые рогатки и вокруг Рязани было обустроено два рубежа общей протяженностью 300 км, немецкие войска были остановлены в 30 км от Рязани. В этом была и небольшая частица помощи Марии, которая рыла окопы около города Рязани для советских солдат.

Конечно, в свои военные годы в шестнадцать лет Мария не знала обо всем, что происходило вокруг в Рязанской области в таких подробностях, но в их доме висела в углу чёрная терелка - радиоточка, из которой голосом Левитана каждый день слышалось: «Говорит Москва!», а потом шли боевые сводки, которые с надеждой ждали все жители их села Кораблино.

Рязанская область была занята немецкими солдатами осенью в 1941 ненадолго. Именно Рязанская область оказалась важной прифронтовой полосой, через которую шли эшелоны с раненными, эвакуировались дети и взрослые из Ленинграда, Москвы, а также везлись станки и оборудование для оборонных заводов. Мария, как и все жители Рязанской области, помогали фронту: шили для бойцов тёплые рукавицы и одежду, выращивали зерно и овощи на полях. В их большом доме находился штаб советских солдат, которых они кормили и лечили после ранений, а потом отправляли в госпиталь. Мария со своими подругами вечерами для солдат устраивала концерты из песен и военных стихов, поднимая боевой дух солдат. Более внимательных слушателей, чем советские солдаты и офицеры, которые слушали ее песни и вспоминали свою семью, дом, жену и детей, а утром снова шли в бой, Мария не встречала. Так каждодневным своим трудом в военное время приближалась и ковалась Победа!

На фотографии Мария Филипповна в военной форме с нагрудным знаком «Гвардия», который она получила уже в 1944 году, когда она прошла курсы радиотелеграфистов, попала на фронт, а потом в штабе служила связисткой. Также она прекрасно владела немецким языком и часто помогала переводить при допросах немецких солдат и офицеров. По вечерам для поднятия боевого духа солдат Мария часто пела песни тех военных лет: «Синий платочек», «Землянка», «В лесу прифронтовом».

День Победы 9 Мая Мария встречала уже в Германии, как она говорила, что все вокруг обнимались, целовались, была огромная радость от того, что закончилась эта жуткая четырехлетняя война!

Мария всегда отличалась ответственностью, стойкостью, своим жизнелюбием и оптимизмом, огромной верой в Победу советского солдата в такой страшной и кровопролитной войне!

В наших сердцах навечно хранится память о нашей бабушке Марии Филипповне – ребёнке войны - и её помощи фронту во имя Победы!

#победа945 #детивойны #евразия #евразиягрант

Воспоминаниями поделилась с нами внучка Марии Елмановой - Вера Павлова, г. Тирасполь.

Ненавистное имя

Конкурс «Дети Войны в словах и лицах»

Номинация: «Фото из личного архива»

#детивойны #победа945 #евразия #евразиягранты

Воспоминаниями своего отца Бесядынского Бориса Ивановича в литературной обработке поделилась его дочь писательница Наталья Родина

Воспоминания папы, который мальчишкой потерял семью во время эвакуации, попал в школу парашютистов, прошёл кровавыми дорогами Войны без единой царапины, исколесил всю Европу и встретил Великую Победу в Австрии. Чудом нашёл родных в Балте. И чудом этим была гипофизарная карликовость его отца Ивана Сафоновича, которая блокировала рост костей, одарив росточком с десятилетнего мальчика. В Молдове Борис создал свою семью. После демобилизации трудился в жарких степях Казахстана, а в Кишинёве принимал участие в выкапывания котлована под Комсомольское озеро рядом с Л. И. Брежневым. Работал водителем автобуса и учился. До пенсии работал во ВНИИНКе инженером-технологом, разрабатывал и внедрял в производство детали машин и механизмов.

Ненавистное имя. Отрывки из документальной повести

Когда была объявлена мобилизация, все мужчины в возрасте до сорока пяти лет были военнообязанными и по призыву ушли на фронт. Пехотный полк, стоявший на северной окраине Балты, ушёл в сторону Молдавии, и воинских частей в городе не осталось. Пятого августа 1941 года город был захвачен немецкими войсками. Малоимущие уходили пеше. Мать, собирая сына Борю с двумя сестрами, сказала, что надо искать лошадь и уходить с обозами. В тот день в жизнь детей вошло слово «эвакуация». Нагрузив пожитки на скрипучую телегу, мать уселась на место возницы, девчонки вскарабкались по бокам, а Борке места не хватило. – Тому що хлопець!¹ Они влились в живую, стонущую и плачущую толпу. Борис был вынужден идти пешком, чёрт-те куда, гудели стёртые в кровь ноги, хотелось курить, пить, жрать и хоть трохи отдохнуть. Но надо, надо было идти, идти, идти.

Ботинки стоптались и просили каши, носки изодрались, а обозы с людом тащились то через поля, то по дорогам, то плутали по лесам. Когда над головами очередной раз раздался угрожающий прерывистый рёв немецких двухфюзеляжных самолётов, Борис сорвался. Рванул в лес и затаился за деревом. Он слышал, как сёстры кричали и звали бунтаря, но мальчишеские амбиции взяли верх. Брат не вышел из укрытия, его сморила усталость, и он забылся тяжким беспробудным сном.

Какие могут быть сумасбродства и капризы, когда война?! Беспощадная изуверка, убийца, не щадящая выходок слабых?! Но Борька был пятнадцатилетним подростком, пусть капризным, но ребёнком, впервые столкнувшимся со страшной действительностью: со смертью! Не осознающим, что это, – потерявший отца, презирающий изворотливых сестёр-приспособленок и отвергшего мать! Он не выдержал испытаний, выпавших ему. Обозы ушли далеко, а он радовался и дурковал, как чертёнок. Когда понял, что его никто не ищет, и не будет искать, когда дошло, что остался один на один со своим «я», испугался. Борис блукал по лесу, крича во всю глотку от страха и отчаяния, ещё не осознавая, что испытания только начинаются в его судьбе.

Война для Бориса закончилась в Австрии. – Домой! Домой. А где дом? Папа, где ты? Где сёстры, мать. Живы? Я? – вот я: жив-здоров, грудь в орденах, не ранен, не убит. Контужен был, – так, ерунда. Был, да сплыл. Готовился к участию в Параде Победы на Красной Площади, да заглохла старушка полуторка: ни с толкача, ни с буксира, ни с горки. Встала как вкопанная! Всю войну прошла, а на Парад Победы постеснялась. Сам-то причепурился и её выкупал, вычухал, осталось выкрасить да выбросить. Одно слово, жінка². – Растёр кисти. – Привыкли руки баранку крутить. Ничего, заживу, как человек, будет у меня своя коняга, объеду на ней весь белый свет, как говорится, мир посмотрю, себя покажу. Дорога с войны для победителя – овеяна славой и усыпана цветами. Дорога с войны – кровоточащая память, которая не зарубцуется десятками лет мирной жизни. Для Бориса – длинная дорога в никуда. Бесконечная. Перед ним – бескрайняя Родина! На любой станции выйди и пускай корни в землю. А состав шёл по шпалам, знай себе, постукивал. Вроде соглашался, а вроде и спорил. Слушал мысли бойца в вагонном тамбуре, а тот курил и тяжко непобедно вздыхал. Из соседнего вагона звенел смех, да такой задорный, заливистый и говор родной, знакомый. Так это ж свои, хохлы! Закашлялся. Стал прислушиваться, но не все слова понимал:

– Ви знаєте, куме, оце був в зоопарку і бачив яка!

– I як як?

– Ну як як… Як як як³… – Га-га-га! Гы-гы-гы!

– Ви знаєте, я бачив Оку!

– I як Ока?

– Ока… Ока як Ока⁴… – Го-го-го!

– Смешно. А я українську мову⁵ подзабыл… Только про козинячу смерть от Сашка: «Нагадали козі смерть, де не ходе, то все пердь»⁶.

– Ось, ось, слухайте, шо мы бачилы⁷: по полю как угорелый, представляете, носится хлопчик, беленький совсем, воздушного змея запускает!

– Годі тобі⁸…

– Да! Да! Сам склеил! А мы что, рыжие? Нам тоже охота змея в небе за верёвочку подержать! На силу догнали! Подбегаем, а это не хлопчик! Представляете? Это дедусь!

Бориса передёрнуло. Он вздрогнул всем телом, схватился за горло, за сердце, хватая ртом воздух: «Отец. Папа. Не может быть». Ноги подкашивались, он их с трудом переставлял, медленно приближаясь к компании. «Вот зубы мне в задницу – под бомбами не так страшно!». Завидев военного в орденах, хлопцы, девчата повскакивали с мест, принялись пожимать ему руки, хлопать по плечам, лезли с поцелуями, объятиями, а он не мог разлепить губы, чтобы задать один вопрос! Всего-навсего один! Кашлял, тёр глаза, кивал и молчал. А потом по слогам, как будто шаг за шагом вступал в ледяную воду: по щиколотку, по колено, вот уже вровень с ременной бляхой. Жгучим холодом сковало солнечное сплетение, сердце:

– Кто… из… вас… рассказывал… про… – и разрыдался.

Они всё поняли. Послевоенное поколение отличается от нынешнего. Радостью, верой в светлое будущее, дружескую поддержку и сострадательное милосердие к нуждающимся в помощи. Когда и хлеба краюху пополам, и вшей портошных кормить сообща, когда в огонь и в воду, на смерть за Победу коктейлем Молотова фрицев шугать, и в разведку со спокойной душой. Потому что не предадут! А потiм⁹ и фронтовую сорокаградусную соточку. Эх! Первая колом, а вторая соколом! Можно и ещё плеснуть. И потом ещё накапать. До рисочки.

Вот рисочка у каждого своя…

А тут счастье на голову свалилось, и лица родные, а родным можно всё рассказать. Всё. И про козу. Боречка плутал по лесу, сам не знал сколько, пока не вышел на просеку. Деревья, ясное дело, прятали его от самолётов, но небо над головой, как лёгкие, полные воздуха. «Эге-ге-гееей, небоооо! Ты слышишь меняааа?», – и он зашагал, развернув плечи, не прячась, не пригибаясь, уставший бояться подросток.

Вышел к хаткам, сгрудившимся у небольшого озера. Над дверью одной из них прибита табличка: «Сельсовет», под ней от руки: «Комендатура». Борис постучался и вошёл.

Кем были эти люди? Военные? Гражданские? Подростку было важнее, что его не прогнали взашей, не убили, а накормили, напоили, одели, обули, спешно выправили бумаги. Наутро, сорвав табличку, заперев на крючки внутренние деревянные ставни, перекинув дужку навесного амбарного замка через кольца, заперли наружную дверь и оставили осиротевшую деревеньку. – Выступаем! – Наконец-то кто-то принял ответственность за его жизнь, проявил отцовскую заботу, взял над ним командование, и всё стало приобретать ясные очертания.

Борис был откомандирован и сдан под расписку в аэроклуб Чернигова на курсы самостоятельных прыжков с круглым десантным парашютом с минимальным управлением. Там сдружился с Сашком, таким же рудим и веснянкуватим¹⁰. Сестёр потерял, зато брата обрёл!

– Ну, что, Сашок, мы к небу, небо к нам? – толкал друга Борис.

– Дааа, с нашей земли – в наше небо! – и тихо, чтобы никто не слышал, друзья навек чокались кулаками, – За тех, кто в стропах!

Они мечтали нырнуть в небеса, прочувствовать свободный полёт, испытать кураж, волнение, адреналин, силу и уверенность.

На курсах заучивали так, что отскакивало от зубов: «Высота прыжка от восьмисот до тысячи двухсот метров. Раскрытие парашюта – через три секунды вытяжным кольцом или страхующим прибором. Время снижения под раскрытым куполом – пять минут».

Сашок, настоящий друг, прыгнул первым и полетел камнем к земле. Следом – Борис.

Приземление с десантным парашютом на сведённые вместе ноги жёсткое, но для Бориса первый прыжок был удачным. Он смог! А вот для Сашка война закончилась. Он лежал на мураве лётного поля, как живой, тихий, и небо отражалось в его глазах. Борис отстегнул стропы и побежал к другу. Он сам вызвался переложить тело на брезентовые носилки. Ухватился за плечи и не почувствовал костей. Руки стали мокрыми от горячей крови, хлынувшей из-под гимнастёрки, кожа рвалась, как ветошь, через разрывы вываливалось кровавое месиво из внутренностей и костей, которые были раздроблены так мелко, что тело друга стало мягким, подобно плюшевой игрушке. То, что раньше было другом, растекалось и расползалось с носилок, и никак не желало принимать форму тела.

– Надо было сразу в мешок, – раздался над головой голос командира. Борька свалился и, катаясь по земле, вопил:

– Ааааа! Дружок-Сашок! Тебе мешок!

Борис не смог больше прыгать. Даже под угрозой ареста, расстрела, трибунала, по законам военного времени, как дезертира и предателя: «Убивайте! Не могу!». Душа Сашка впервые возносилась в небо без страховки, и её невесомый полёт никто и ничто не могло ни омрачить, ни остановить. Он летел в Дом Отца. Борис провалялся в госпитале при аэроклубе, по выздоровлении его отправили на курсы по вождению автомобиля.

– Я не сирота! Не сирота! – повторял и повторял, подъезжая к нужной станции, обращаясь к женщине-проводнице, и по дороге от железнодорожной станции, приветствуя жителей городка, и подходя к дому, в котором жил дедушка-мальчик, папа, безоговорочно верящий в чудеса!

– Батя…

– Боренька, сынок…

Лиза не знала. Никто не знал, что воспоминания дедушки, пережившего лагеря, папы, прошедшего войну, мамы, испытавшую оккупацию, станут уникальными свидетельствами очевидцев истории страны Советов. Не все, далеко не все из них сумели адаптироваться к мирной жизни, отягощённые скорбным скарбом смертей, удушливой гарью пожарищ и друзей под наскоро сбитыми крестами, и без, в объятиях чужой земли. Не каждому удалось плавно погрузиться в безмятежность подобно младенцу в крестильную воду, или хотя бы ножу в мягкое податливое масло. Зажить трудовыми буднями под мирным небом, свободными и независимыми, созидать, дышать радостью, пестовать деток и не сепарировать окружающих на друзей и врагов, джигитов и не джигитов, с кем пойдут в разведку, а кого без суда и следствия поставят мордой к стене. Их души, закалённые невзгодами, стали острее булатной стали, сердца – прочнее кремня! Народ победитель, а на деле – мальчики и девочки, мужчины и женщины, выработавшие в себе стойкость, мужество, явившие героизм и бесстрашие на полях сражений.

Прощайте, Маэстро!

Уходят творцы, чьи имена становятся синонимами эпохи. 14 апреля, на 78-м году жизни, оборвалась жизнь заслуженного работника культуры Приднестровья, педагога, музыканта и композитора – Гавриила Васильевича Попова.

Когда уходят легенды нашего времени, мир замирает на мгновение, словно прислушиваясь к тишине, внезапно образовавшейся на месте их голоса. Узнав скорбную весть, я мыслями перенеслась на год назад, в тот день, когда природа замирала по совсем другому поводу: вместе со мной она слушала голос маэстро. Мы сидели на тихой скамейке в парке, у той самой музыкальной школы, где Гавриил Васильевич трудился долгие годы, и он делился со мной самыми тёплыми и радостными воспоминаниями из своей жизни. В канун 50-летия коллектива «Боевые друзья» мы говорили о творческом и жизненном пути. Это интервью – дань памяти и благодарность великому соотечественнику.

Говорил Гавриил Васильевич тогда неторопливо, с особой теплотой вспоминая свой путь. Родился он 27 июля 1947 года в селе Лунга Дубоссарского района. Свою жизнь он посвятил музыке, памяти и детям. Его музыкальная страница жизни могла бы быть совсем иной, не случись в мире великой трагедии. Изменив судьбы миллионов людей, Великая Отечественная война оставила неизгладимый след и в жизни мальчишки, чей отец-фронтовик так любил петь песни военных лет. Он вернулся с фронта без ноги, но, как вспоминал его сын в нашем интервью, никогда не жаловался и всегда старался жить так, будто и не был инвалидом вовсе. «У нас дома собирались гости, и отец пел военные песни: «Выпьем за Родину, выпьем за Сталина». И вот однажды он мне говорит: «Кто мне саккомпанирует вот эту песню?». И тогда решено было, что в музыкальную школу пойду я. И уже через пару лет я играл и для отца», – вспоминал маэстро.

Особое, трепетное место в сердце Гавриила Васильевича занимал клуб «Боевые друзья». «О клубе «Боевые друзья» можно написать целую книгу, потому что они заслуживают этого», – с нескрываемой гордостью говорил мне композитор в том последнем интервью. Он вспоминал, как всё начиналось. Как ему предложили аккомпанировать вновь создавшемуся коллективу и как повезло ему, что довелось работать с людьми такого масштаба. С 1974 года и на протяжении почти сорока лет (из них двадцать шесть – на общественных началах) Гавриил Васильевич был душой клуба, сначала как аккомпаниатор, а затем и как руководитель. Он вспоминал со слезами на глазах первый состав коллектива, перечисляя каждого ветерана поимённо. «Сначала в клубе были все фронтовики... Медсёстры, полковники, все, кто воевал и на личном опыте испытал жерло той войны», – с глубоким уважением рассказывал он о своих товарищах по клубу. За долгие годы он искренне полюбил этих мужественных людей, а они отвечали ему взаимностью, тепло называя «сыном полка». Вместе они объездили с концертами не только весь Дубоссарский район, но и выступали в других городах Молдавии, выезжали в Волгоград, Киев, Болгарию. Программы, посвящённые Великой Отечественной войне, Октябрьской революции и борьбе за мир, готовила Мария Карповна, а песни они выбирали вместе. «Я посвятил им много песен. Своих песен», – с теплотой отмечал композитор. Незабываемыми остались и выступления в самое трудное время: «В 92-м году, во время войны, мы с ветеранами выступали на предприятиях, под пулями, под стрельбой выступали», – вспоминал Гавриил Васильевич, рассказывая, как они пытались донести до людей ужас войны своим творчеством.

Гавриил Попов был не просто автором мелодий, он был летописцем своего края в звуках. За свою творческую жизнь он создал более 100 композиций, значительная часть которых вошла в сборник «Песни Днестра», изданный в 2007 году. Он создавал музыку на стихи местных поэтов – Николая Шуды, Владимира Яштылова, Валентина Курасова, Ольги Кондратенко. С особой признательностью он вспоминал поэта Николая Филатова, на чьи стихи написал множество песен, включая трогательную «Маму», и с гордостью показывал подаренные им сборники стихотворений. 

В музыкальной копилке композитора – песни о Родине, о природе, патриотические и военные произведения на русском, молдавском и украинском языках. Среди его работ особое место занимает гимн родного города Дубоссары. Песни «Бессмертие», «Ветераны Второй мировой войны», «Покидают землю ветераны», песня «Республика наша», написанная в тяжёлом 1992 году, – всё это стало неотъемлемой частью музыкальной истории края. В последнем интервью Гавриил Васильевич с горечью говорил о трудностях с публикацией нового сборника, но и с радостью отмечал, что песня на его музыку «Покидают землю ветераны» в 2024 году заняла призовое место на республиканском конкурсе.

Много лет Гавриил Васильевич руководил детским оркестром народных инструментов, был основателем и художественным руководителем ансамбля украинской песни «Чорнобривцi», а также концертмейстером народного коллектива «Русские узоры». Его ученики сегодня успешно работают в музыкальных школах, средних специальных и высших учебных заведениях республики. Труд Гавриила Попова был отмечен многочисленными наградами и званиями, среди которых звания «Отличный работник культуры», «Лучший педагог года», медаль «За доблестный труд», Грамоты Президента ПМР и орден «Трудовая Слава». В 2005 году он стал лауреатом Государственного конкурса «Родное Приднестровье» в номинации «Музыка». Он также был организатором ряда значимых культурных мероприятий Дубоссар.

В нашей неспешной беседе, в которой было так много чувства, задумчивости и души, я увидела не просто музыканта. Гавриил Васильевич Попов был человеком с огромным сердцем, посвятившим жизнь служению искусству и сохранению памяти о тех, кто отстоял мир. Его вера в бессмертие музыки была непоколебимой. Как признавался сам композитор, музыка была для него как воздух, и даже в зрелом возрасте он продолжал творить и мечтал об издании новых сборников. Именно поэтому его талант навсегда останется яркой страницей в истории культуры Приднестровья. 

В эти дни о замечательном скромном композиторе из Дубоссар говорит всё Приднестровье. Ведь великое наследие, которое оставил после себя наш мастер – не только в музыке. Оно в сердцах, которые зажигал наш земляк: композитор, учитель и просто замечательный человек.

У Гавриила Васильевича остались жена, двое детей и четверо внуков. Редакция газеты «Заря Приднестровья» скорбит вместе с родными, близкими, коллегами и учениками музыканта. Мы прощаемся с маэстро, но его музыка будет звучать вечно.

С Маэстро прощалась Анастасия Лукияненко, г. Дубоссары.

Добрая связь поколений

16 апреля с.г. состоялся важный этап проекта, который реализует в Дубоссарах общественная организация «Акколада» в партнерстве с ОО Casmed из города Бельцы.

Общественная ассоциация CASMED — это некоммерческая независимая неправительственная организация, зарегистрированная в декабре 2010 года, созданная с целью оказания помощи пожилым и другим социально уязвимым людям посредством разработки и реализации социальных, образовательных и медицинских проектов.

Социально-медицинская помощь на дому пожилым людям является важнейшим аспектом деятельности организации, которая стремится удовлетворить максимально широкий спектр потребностей, от социальной интеграции, восстановления и реабилитации до помощи на поздних стадиях заболевания. Основной целью является предотвращение и/или преодоление сложных ситуаций, уязвимости, сохранение автономии, предотвращение маргинализации и социальной исключенности пожилых людей.

Другим направлением деятельности ассоциации является поддержка развития неправительственных организаций, предоставляющих социальные услуги по уходу на дому, путем предоставления информационных, консультационных и образовательных услуг, грантов и технической помощи.

НПО “CASMED” также сотрудничает с местными органами власти на партнерских принципах, оказывая поддержку и помощь сообществам, желающим стать дружелюбными к пожилым людям.

Основная идея настоящего партнёрского проекта является диалог между поколениями, посредством современных технологий. В прошлую среду в Дубоссарах прошла церемония дарения мобильных телефонов пенсионерам, а молодые волонтеры сразу начали обучать пенсионеров как ими пользоваться. 

Координатор проекта активистка нашей организации - Людмила Ильина приложила много усилий, времени и энергии, чтобы найти и объединить людей разных поколений и дать им возможность помогать друг другу, общаться и понимать друг друга.

Все остались довольны этим мероприятием и пожилые люди и молодые !

Александра Степанова, председатель ОО «Акколада», г. Дубоссары.

Хлеб бывает белым

Конкурс: "Дети войны в словах и лицах"

Номинация; "Фотопортрет"

Горковенко (Гордеева) Нина Васильевна, дата рождения: 28 июля 1941 года

Новосибирская область, Чановский район, поселок Чаны.

- Папу я, конечно, не помню. Когда он ушёл воевать, меня ещё в пелёнки кутали. Мама рассказывала, что с самого начала войны была у него, как у специалиста-механика, бронь. Только отец постоянно на фронт просился. Его не отпускали. Дали бригаду молоденьких девчонок-трактористок, которые от неумения работать всё ломали и ломали машины, а ему приходилось день и ночь эти трактора чинить. Поэтому, когда добился снятия брони и на фронт пошёл, радовался, что впереди настоящее дело, а не ремонты нервные да бестолковые. 

Мой отец - Гордеев Василий Иванович 1914 г.р., пропал без вести в 1942 году.
Помню, как после войны в 1946-м году приехал к нам папин друг, он привёз подарки. Резиновый мяч, колокольчик и куклу. Я таких кукол раньше никогда не видела. Она была очень красивая, сантиметров тридцать высотой с зелёным игольчатым веночком. Этот необычный венок я сразу сняла, вернее сказать, выдрала из кукольных волос. С резиновым мячиком долго играла, а колокольчик повесила корове на шею. Потому что корова – это кормилица. Она у нас всю войну была, молока давала много – по ведру вечером, и чуть меньше ведра с утра. Молоко, творог в доме были всегда. Между прочим, когда в 1947-м мы с мамой на Алтай поехали, и на какой-то станции она белого хлеба купила, то я никак не могла понять, что это? Белое, а не творог… Оказалось, хлеб тоже бывает белым.

На фотографии из личного архива Нина вместе с бабушкой Женей и дедушкой Иваном Гордеевыми. 

Мы всю войну в глубоком тылу жили. Сибирь. Мама - Гордеева София Ефимовна 1913 г.р. работала на ферме дояркой. Норма в то время была до пятнадцати коров на человека. Доили вручную, и на ферму, которая находилась в двух километрах от деревни, ходили пешком. Первая дойка в 5 утра, вечерняя – в 22-00. Молоко собирали, отдавали и после возвращались домой. И когда мама уходила на ферму, я - маленькая - дома оставалась одна. В памяти сохранилось, как однажды мама принесла после дойки огромную ветку черной смородины. Вся она была усыпана ягодой, запах источала невероятный, просто волшебный и праздничный какой-то...

Школьная фотография. Здесь Нине Горковенко 9 лет. 

Мы жили в маленьком домике - стол, кровать, лавки. Небольшие окошки близко к земле, пол мазаный глиной. Под Троицу украшали его своеобразно - сыпали траву на пол, ветки по углам ставили. Во всём доме пахло лесом, солнцем, свежестью и полем, словно само Лето в нашем домишке поселилось. Получается праздник начинался с ароматов. Вот и эта смородиновая ветка осталась в душе предчувствием праздника.

С Ниной Гордеевой беседовала её дочь Марина Сычева, г. Рыбница.

Люди и судьбы

Анатолий Васильевич Петров рассказывает:

- Я появился на свет в далёком 1932 году. Мои родители трудились вместе в колхозе «Большевик»: отец, Василий Николаевич, – главным бухгалтером, а мать, Наталья Онуфриевна, – колхозницей. Старшим сыном в многодетной семье Петровых был я, быть может, поэтому я с детства привык брать ответственность за свои поступки и надеяться только на себя», – отмечает Анатолий Петров. Счастливые родители, приходящие под вечер с любимой работы, соседи, кто молдаванин, кто русский, дружно отмечали праздники за одним столом. Ласковая мама делит между всеми братьями и сестрой поровну ещё горячий хлеб, а потом стайкой все бегут на улицу играть в «салочки» и, конечно, особый трепет возникал в душе на пасхальном богослужении...

Я помню. Я всё отчётливо помню, как будто это случилось только вчера. Летний воскресный день, только окончил первый класс и впереди каникулы. Моего отца по партийной линии направляли в город Бричаны преподавать бухгалтерские курсы.

Утро. Вдруг все услышали страшный гул. Небо бороздили серые «стальные коршуны» с чёрными крестами на крыльях. Женщины рыдали, мужчины их успокаивали, а мы, затаив дыхание, обнимали ручонками своих мам, – сквозь хлынувшие слёзы рассказывает Анатолий Васильевич.

Сразу же зазвонил телефон, и отца вызвали в райком партии. Его не было почти весь день, а вернулся он лишь под вечер. В дом отец вошёл уже одетым в военную форму и, обнимая маму и всех нас, он сказал, что наша Родина в опасности, фашистская Германия вероломно напала на Советский Союз. C тех пор я отца больше не видел, он погиб в Ставропольском крае», – делится воспоминаниями мой собеседник.

Вскоре население начали эвакуировать и Наталья Онуфриевна вместе с детьми решается вернуться обратно домой, в Дубоссары, в родное село Карантин, но тут их застал ад.

Они стали свидетелями расстрела немцами еврейского населения.

- Я с мамой увидел, как люди роют себе могилы, а потом их расстреливали и бросали в них. Фашисты заставляли женщин прижимать к своей груди младенцев и, лишь потом в них тоже летели пули. Эти звери таким образом экономили запасы оружия. Люди стояли, обезумевшие от страха и горя. Все рыдали и умоляли прекратить немцев эти зверства, но всё было тщетно, они никого не слушали, а только яростней продолжали убивать всё живое вокруг», – говорит дрожащим голосом Анатолий Васильевич.

Мой собеседник рассказывает, как по селу в то время немцы разгуливали очень вальяжно и нахально, с закатанными рукавами и губной гармоникой, всё время были пьяные и повторяли «Москва капут». С нами по соседству жила удивительно красивая девочка Дуся. На неё часто поглядывали немцы, и вот как-то ночью они ворвались пьяными и надругались над ней. Я с мамой в ту страшную ночь ночевал у соседей и видел своими глазами, как эти животные мучили девочку. Её отец пытался остановить фашистов, он слёзно просил не прикасаться к ней, кричал им: «Дуся совсем киндер, киндер!»– но они его не хотели слушать и избили до полусмерти. До сих пор перед глазами взгляд Дуси и крики о помощи её отца. Эти нелюди, надеюсь, понесли заслуженное наказание, если не на этом, так на том свете»,– подчёркивает Анатолий Васильевич.

Во время нашего разговора мой собеседник вспоминал, что во время немецкой оккупации, невиданную жестокость проявляли румынские жандармы. Они не щадили ни стариков, ни женщин, ни детей.

«Наше дело правое, враг будет разбит, победа будет за нами!» – это обращение к советскому народу в день начала Великой Отечественной войны укрепило в людях веру и волю к победе. И примеров тому бесчисленное множество. Об одном таком эпизоде, иллюстрирующем этот неоспоримый факт, поведал мне Анатолий Васильевич.

«Немцы ловили троих беглецов, которые были приговорены к расстрелу за свои коммунистические убеждения. И вот двое мужчин были пойманы и тут же расстреляны, а третий, раненый, успел убежать. Его приютила в своем доме местная жительница Мария Янова. Несмотря на грозящее ей наказание, старушка не побоялась и спрятала парня у себя дома, но по следу крови немецкие овчарки его обнаружили. Когда его вели под конвоем немцы, он кричал: «Люди, не бойтесь ничего, наше дело правое. Зло будет наказано! Вот увидите скоро наши солдаты придут и выгонят эту нечисть. Запомните, что мы победим, это говорю вам я, Андрей Нетреба», – вспоминает Анатолий Васильевич.

Фрагменты из жизни моего собеседника вполне могли бы стать материалом для сценария к кинофильму.

Незаметно для меня минуты, проведённые за беседой с Анатолием Петровым, перешли в часы. Наш разговор продолжался более трёх часов.

С особенной горечью говорил Анатолий Васильевч ещё об одной душевной ране, которую никогда не залечишь.

«Эта была зима 1944 года, стоял трескучий мороз. Немецкие солдаты вошли в дом и сказали маме, что им нужен лук. Она поднялась на чердак в поисках луковицы, а в это время во дворе резвился мой шестилетний брат Валик. Он нашёл гранату и принёс в дом мне показать. Думал, видать, игрушка. Фашисты разожгли паяльную лампу и тут случился взрыв. Немцы стояли с поднятыми руками, прибегает перепуганная мама в слезах и громко кричит: «Фашисты Толика убили, Толика». И тут она замерла, а потом вскрикнула. Перед нами стоял Валик с распоротым животом и оторванной ручкой…

В немецком военно-полевом госпитале ему помощь не оказали, просто обмотали живот лохмотьями. Валик промучился неделю, а потом умер. Мама рыдала возле него и была убита горем. Плакали все, даже немцы, и при этом они говорили «Гитлер капут», – отмечает Анатолий Васильевич.

При отступлении немцы в панике и в ярости уничтожали вокруг всё живое. Они жгли дома, угоняли скот, истязали местных жителей.

Несмотря на весь ужас войны, люди не унывали и даже шутили. Рассказывает Анатолий Петров, что его сосед, Иван Засада, сделал на своём доме крышу не соломенную, как у большинства жителей Карантина, а использовал какой-то раствор, и когда стали гореть дома, у него полыхало ярче всех. От мала до велика сельчане, глядя на свои горящие дома, рыдали.

«Что вы хнычете,– говорит нам дядя Ваня, - лучше посмотрите, как дом должен гореть ярко, а у вас что. Эх, даже смотреть не на что.

Когда немного стихло пламя, я вместе с другом Вовкой и его дедушкой Тимофеем Морозовым пошёл тушить дома.

На следующее утро случилось чудо. В нашем селе оказалось много мужчин в телогрейках и в шапках ушанках. Это были наши солдаты. Делились табаком и хлебом с сельчанами. Они улыбались и обнимали нас», – говорит сквозь слёзы Анатолий Петров.

Послевоенное детство у моего собеседника было полно трудностей и препятствий, которые он преодолевал в одиночку. Это один из принципов в жизни Анатолия Петрова – всё решать самому и отвечать за свои поступки. Учёбу в школе часто приходилось пропускать, потому что рано утром маленький Толя шёл на рынок в Дубоссары, чтобы продать молоко и на вырученные деньги купить немного муки. Надеть было нечего и отцовские брюки, подпоясанные ремнём и заправленные на казацкий манер в сапоги 40 размера, оставленные одним немцем, служили ему долгое время. В 14 лет сбежал из дома в Одессу, чтобы работать и помогать матери и сестре с братом. Скитался долгое время по поездам и даже порой мог утащить чей-нибудь кошелёк, но однажды, вспоминая своё довоенное детство и ту любовь, которая царила в семье, маленький Толик понял, что так больше жить не будет, это путь в никуда, и вернулся в Карантин — село Дзержинское Дубоссарского района.

С Анатолием Васильевичем Петровым беседовала Яна Сакка, г. Дубоссары.

#детивойны #победа945 #евразия #евразиягранты

«Горячее сердце" Кати

Время не стоит на месте, меняется страна, сменяются поколения, меняются возможности. Как правило, смена поколений влечёт за собой смену идеалов, взглядов и жизненных позиций. Да, молодые люди сейчас по-другому выглядят, иначе одеваются, не выпускают телефона из рук. Но разве это так плохо? Разве они не смелей, свободней и талантливей нас? А тем, кто хочет поспорить, я лишь напомню, что им тоже когда-то было шестнадцать. Большинство, конечно, скажет: «А вот в наше время так не было»…

Гостьей редакции стала весьма милая девочка – Екатерина Паскаль. А повод для интервью весомый: ученица дубоссарской школы № 2 вошла в число лауреатов престижной Всероссийской общественно-государственной инициативы «Горячее сердце-2025» за добрые дела и помощь людям. Кате всего 17, и у неё грандиозные планы на жизнь. В этом году она выпускница, кстати, идёт на золотую медаль и собирается учиться на графического дизайнера.

– Катя, как ты всё успеваешь делать на отметку «отлично»?

– Я предпочитаю быть в движении и плыть, как рыбка, куда хочу. Не люблю скуку и рутину, это не моё. Не трачу время впустую на социальные сети, предпочитаю живое общение. Учиться мне интересно было всегда, а когда свободное время выдаётся, то лучше пойду играть в волейбол или схожу к ребятам в плейбэк-театр «Акколада».

– А почему профессия графического дизайнера?

– Рисовать любила с детства, поэтому и пошла учиться в художку. В дальнейшем это дало мне не только бесценные знания и умения, но и помогло определиться с будущим. А профессия графического дизайнера очень увлекательная и широкая для самовыражения. С её помощью я смогу создавать логотипы брендов, заниматься рекламой. В том числе полиграфической продукции, такой как газеты, книги, журналы, – рассказывает школьница.

В этом году рисунки Кати участвовали в экспозиции «Искусство против ненависти», организованной при поддержке ООН. Выставку можно было увидеть в миссии ОБСЕ в Тирасполе, а также в Кишинёве и Дубоссарах. Молодые художники в своих работах посредством искусства призывали людей к миру и выступали против предрассудков, ненависти и насилия. Катя написала триптих о людях разных рас, за что была отмечена дипломом. Кстати, на интервью школьница пришла с книгой афоризмов, а иллюстрации к ней нарисовала сама Катя.

Кстати о премии «Горячее сердце 2025», только представьте себе, дорогие читатели: в конкурсе участвовали 800 человек, и среди них отобрали девочку Катю из маленького города Дубоссары! По итогам отбора в Почётную книгу «Горячее сердце» включены 167 историй о 217 лауреатах. Торжественная церемония награждения нагрудным знаком «Горячее сердце» состоится в Москве.

– Катя, расскажи про конкурс. Какие эмоции испытала, когда узнала о победе?

– За победу боролись ребята из России, Абхазии, Армении, Египта, и, конечно, я сейчас на седьмом небе от счастья. Сообщила мне о конкурсе мой педагог по истории и обществознанию Лариса Владимировна Сырбул, она также является руководителем волонтёрского отряда «Соколята». С пятого класса я дружу с «Соколятами», и за это время мы участвовали во множестве акций и волонтёрских проектах. Как, например, акция «Георгиевская ленточка» или «Сад памяти», также мы ухаживаем за могилами ветеранов на Аллее Славы. Навещаем ветерана Владимира Таламоновича Костенко, убираем в его саду, сажаем цветы и, конечно, всегда поздравляем с днём рождения, с 23 февраля и 9 Мая. Мы с пятого класса навещаем Владимира Таламоновича, он для нас как родной дедушка, а мы его внуки. В этом году смотрит на нас и говорит: «Ребятки, как же вы выросли!». У нас у всех после этих слов слёзы наворачивались, как же трогательно!».

Ко всем прочим увлечениям девушки моя героиня в прошлом году всерьёз заинтересовалась кулинарией и прошла курсы поваров в дубоссарском техникуме.

«Мы с друзьями по волейболу стали как одна большая семья. И в походы часто ходим вместе, и на Днестр. Ребята часто просят приготовить шаурму (улыбается). Да и торты у меня – пальчики оближешь. Готовить люблю и особенно угощать. Считаю, что в жизни всё пригодится», – уверено говорит Екатерина Паскаль

Любимый автор Кати – Михаил Булгаков, произведение – «Мастер и Маргарита», художник – Винсент ван Гог. Вот небольшой штрих к её портрету.

У школьницы день расписан по часам: прийти из школы, помочь маме приготовить обед или ужин, сделать уроки и скорей на кружки. Порой она приходит домой лишь к восьми вечера. Согласитесь, не у каждого взрослого такой график и темп жизни. И сбавлять его она не собирается, да ещё младшая сестрёнка Рита берёт с неё пример.

С умницей беседовала Яна Сакка, г. Дубоссары.