«Не
каждый умеет петь, не каждому дано
яблоком падать к чужим ногам. Сие есть
самая великая исповедь, которой
исповедуется хулиган. Я нарочно иду
нечёсаным, головой, как керосиновая
лампа, на плечах. Ваших душ безлиственную
осень мне нравится в потёмках освещать.
Мне нравится, когда каменья брани летят
в меня, как град рыгающей грозы. Я только
крепче жму тогда руками моих волос
качнувшийся пузырь…»
–
стихотворение
«Исповедь
хулигана»
давно стало символом внутреннего бунта
и откровенности. Строки, написанные
Сергеем Есениным в 1920 году, передали
мысли дерзкого и непримиримого человека,
но в то же время тонко чувствующего и
глубоко привязанного к своим корням. Именно
эти слова я вспомнила, когда увидела
надпись на чёрной футболке моего героя:
«Исповедь хулигана».
–
Знаете,
откуда эта фраза? – спрашивает мой
собеседник.
–
Конечно.
Поэта Есенина.
–
А
ещё это мой любимый спектакль с Сергеем
Безруковым. Я на него несколько раз
ходил.
Он
говорит спокойно, уверенно. Крепкий
мужчина, сигарета в руке, его жест
привычный, почти неосознанный.
–
Вы
позволите? Дурная привычка… никак не
брошу.
Так
началось наше знакомство.
ПОД
«ФОРМУЛУ-1»
В
гости на интервью я пришла к чемпиону
Советской Молдавии по мотокроссу Виталию
Захаровичу Баркарю. Во дворе стояла его
машина марки Honda, оформленная под
гоночную: наклейки, стилизация под
«Формулу-1». Тут сразу угадывался характер
владельца. Буквально с первого взгляда
становилось понятно, что передо мной
человек с тем самым есенинским нервом
– он немного хулиган, немного романтик,
но до конца верный себе. Мы
сидим за столом. Он приносит кофе, с
терпким запахом и заваренный крепко, и
аккуратно кладёт передо мной альбом. А
рядом – грамоты, кубки, следы его прожитых
лет, в которых было всё: и скорость, и
победы, и оглушительные поражения.
Я
раскрываю альбом – и замираю: на
фотографиях мой герой рядом с Сергеем
Безруковым, Гошей Куценко, Станиславом
Садальским, Анной Тереховой, Игорем
Золотовицким, Евгением Гришковцом. Надо
же! Откуда?
Виталий Захарович затягивается
сигаретным дымом и спокойно отвечает:
«Работал
с ними несколько лет. Возил декорации
на спектакли, на творческие вечера. Всю
Россию объездил. Работа ответственная:
за срыв контрактов могли быть миллионные
убытки. Замечательные люди. Гоша вообще
рубаха-парень. Игорь Золотовицкий тоже
добрый был мужик, царство небесное ему».
ДОБРЫЙ ХУЛИГАН
Я снова
смотрю на фотографии, затем на грамоты.
«А
вот здесь мы обогнали команду из Кишинёва.
Хорошее время было: молодость, драйв.
Хотя я и сейчас не считаю себя пенсионером.
Не сидеть же на таблетках и думать о
возрасте. У меня друзей среди молодёжи
очень много.
В мае вот собираюсь на чемпионат в
Румынию. Я, кстати, единственный из
Приднестровья. Есть, конечно, трудности,
потому что взносы за участие платить
нужною. Но я работаю»,
–
рассказывает Виталий Баркарь.
Пока
я перелистываю страницы, к нам подходит
пушистая и упитанная кошка. Ловко
запрыгивает к нему на колени. Он машинально
гладит её, потом встаёт, насыпает корма
и возвращается, будто и не прерывал
разговор.
–
Расскажите,
с чего началась ваша любовь к гонкам.
Он
улыбается и задумывается ненадолго,
словно перелистывает свою жизнь так
же, как я его альбом, а потом говорит:
«Давно
это было. Время сумасшедшей свободы и
мечты. Слушал тяжёлый американский рок.
С отцом в гараже возился, он всю жизнь
механиком проработал. Мама моя медсестра.
У обоих по одной записи в трудовой. Я
коренной житель села Коржево. Как вспомню
молодость, так сразу ностальгия берёт.
Днестр тогда был другим. Самая чистая
река была в Европе! Раков – тьма. Я группу
собрал, на барабанах играл, дискотеки
вёл. Первую дискотеку в Голерканах и на
Коржево открыл я. Хулиганом был… Но
добрым, безобидным. Просто несправедливость
не терпел».
ПРОБЕЛЫ
В
юности мой герой занимался теннисом. И
вполне успешно: выигрывал местные
чемпионаты. Затем была армейская служба
и работа инструктором по спорту в селе
Карманово, потом в Кагуле… И снова
возвращение в Дубоссары – уже на
механический завод.
‑ А
почему уезжали?
–
спрашиваю своего
собеседника.
Он
делает паузу.
«Давайте
так скажем: в моей жизни были пробелы.
И после них я всегда начинал жизнь с
чистого листа».
Вернувшись
в Дубоссары в начале 80-х, мой герой
устраивается методистом по спорту и
создаёт команду по мотоспорту. Именно
тогда началась новая глава. В его команде
был и Владимир Бекетов, который погиб
в марте 1992 года на Роговской развилке. Во
время работы в ДОСААФ, он воспитал
десятки спортсменов, среди них были
мастера первой категории по автокроссу
и мотокроссу. Это была его стихия:
скорость, дисциплина, характер. Но жизнь
снова сделала крутой поворот. После
распада Советского Союза перед ним
встал другой, куда более важный выбор.
Дочку Анюту надо было учить. Он воспитывал
её один. О жене не говорит, лишь тень
грусти проходит по лицу, и тема закрывается.
Снова пробел…
«Анютка
–
моя гордость»,
–
отмечает
мой герой и показывает мне фотографию
красивой брюнетки. И
ради этой гордости он уехал на заработки
в Москву. Работал где придётся, и на
стройках приходилось.
ИСПЫТАТЬ АДРЕНАЛИН
«Случайностей
не бывает, и одна встреча изменила всё.
Познакомился с хорошим человеком, и он
предложил работу водителем в одной
творческой компании. Возил декорации,
сопровождал артистов на гастролях.
Началась моя кочевая жизнь. Сколько
спектаклей посмотрел с выдающимися
российскими актёрами! Есть что вспомнить.
Конечно, была и ответственность огромная:
если вовремя не привёз декорации, мог
сорваться миллионный контракт, потому
что была задействована цепочка, где и
актёры участвуют, и постановщики».
Дочку
выучил. Сейчас его Аня живёт в США.
Работает в сфере информационных
технологий и продолжает учиться: хочет
получить ещё и медицинское образование.
«У
меня уже и внук есть –
Семён. Жаль, далеко они и нет возможности
видеться часто, но зато по скайпу вижу
их»,
–
отмечает Виталий Захарович.
Мой
собеседник о своей жизни говорил
спокойно, без надрыва. Но между строк
всегда те самые «пробелы», о которых он
однажды обмолвился. Пробелы –
это не просто паузы. Это потери, дороги
в никуда, попытки начать заново, когда
кажется, уже не из чего. Это моменты, о
которых не хочется говорить вслух, но
которые навсегда остаются внутри. Он
не романтизирует прошлое, но и не
отрекается от него. Принимает всё как
есть. С ошибками, с болью, с победами и
поражениями.
ЖИТЬ ПО СВОИМ
ПРАВИЛАМ
Я
смотрю на него и понимаю, что передо
мной человек, который не сломался. Ни
тогда, ни сейчас. Редкая журналистская
удача – такой интересный собеседник.
– А
как же личная жизнь, почему рядом с вами
нет спутницы? – с осторожностью спрашиваю
я.
Улыбаясь,
мой собеседник говорит: «Вряд
ли какая-либо женщина будет терпеть то,
сколько я трачу на машину. А вообще я по
натуре волк-одиночка. Да и вообще мальчики
всегда остаются мальчиками, даже когда
уже седина. Жду не дождусь, когда сяду
за руль. Не представляете, какие это
эмоции! Словно на машине времени
возвращаюсь в своё прошлое. В конце
весны в Глодянах будет чемпионат, и я
намерен участвовать. Мне неважно, какое
место я займу, и хочу вновь испытать
адреналин от скорости».
Виталий
Баркарь мне откровенно рассказывает,
как лет десять назад хотел в Дубоссарах
открыть трассу для автокросса, чтобы
проводить соревнования. В его голосе
появляется то самое упрямство, с которым,
наверное, когда-то и выигрывались гонки.
«Бумаги, согласования…
Не получилось. Сейчас бы уже не взялся.
Нет того желания». В
Дубоссары, когда проходили соревнования
по мотокроссу, съезжались спортсмены
со всего Советского Союза. Зрителей
было столько, что, как он говорит, «яблоку
негде было упасть».
Наверное,
в этом и есть главная исповедь моего
героя. Не в громких словах и не в попытке
что-то доказать. А в простой, упрямой
верности себе. Он так и остался немного
хулиганом, тем, кто так и не научился
жить «как положено». Были остановки,
потери, повороты не туда, но каждый раз
он выбирал дорогу, где была свобода и
жизнь по своим правилам. Потому что
именно там он настоящий.
С
гонщиком беседовала
Яна Сакка,
г.
Дубоссары.