Исповедь хулигана

«Не каждый умеет петь, не каждому дано яблоком падать к чужим ногам. Сие есть самая великая исповедь, которой исповедуется хулиган. Я нарочно иду нечёсаным, головой, как керосиновая лампа, на плечах. Ваших душ безлиственную осень мне нравится в потёмках освещать. Мне нравится, когда каменья брани летят в меня, как град рыгающей грозы. Я только крепче жму тогда руками моих волос качнувшийся пузырь…» – стихотворение «Исповедь хулигана» давно стало символом внутреннего бунта и откровенности. Строки, написанные Сергеем Есениным в 1920 году, передали мысли дерзкого и непримиримого человека, но в то же время тонко чувствующего и глубоко привязанного к своим корням. Именно эти слова я вспомнила, когда увидела надпись на чёрной футболке моего героя: «Исповедь хулигана».

– Знаете, откуда эта фраза? – спрашивает мой собеседник.

– Конечно. Поэта Есенина.

– А ещё это мой любимый спектакль с Сергеем Безруковым. Я на него несколько раз ходил.

Он говорит спокойно, уверенно. Крепкий мужчина, сигарета в руке, его жест привычный, почти неосознанный.

– Вы позволите? Дурная привычка… никак не брошу.

Так началось наше знакомство.

ПОД «ФОРМУЛУ-1»

В гости на интервью я пришла к чемпиону Советской Молдавии по мотокроссу Виталию Захаровичу Баркарю. Во дворе стояла его машина марки Honda, оформленная под гоночную: наклейки, стилизация под «Формулу-1». Тут сразу угадывался характер владельца. Буквально с первого взгляда становилось понятно, что передо мной человек с тем самым есенинским нервом – он немного хулиган, немного романтик, но до конца верный себе. Мы сидим за столом. Он приносит кофе, с терпким запахом и заваренный крепко, и аккуратно кладёт передо мной альбом. А рядом – грамоты, кубки, следы его прожитых лет, в которых было всё: и скорость, и победы, и оглушительные поражения. 

Я раскрываю альбом – и замираю: на фотографиях мой герой рядом с Сергеем Безруковым, Гошей Куценко, Станиславом Садальским, Анной Тереховой, Игорем Золотовицким, Евгением Гришковцом. Надо же! Откуда? 

Виталий Захарович затягивается сигаретным дымом и спокойно отвечает: «Работал с ними несколько лет. Возил декорации на спектакли, на творческие вечера. Всю Россию объездил. Работа ответственная: за срыв контрактов могли быть миллионные убытки. Замечательные люди. Гоша вообще рубаха-парень. Игорь Золотовицкий тоже добрый был мужик, царство небесное ему».

ДОБРЫЙ ХУЛИГАН

Я снова смотрю на фотографии, затем на грамоты. «А вот здесь мы обогнали команду из Кишинёва. Хорошее время было: молодость, драйв. Хотя я и сейчас не считаю себя пенсионером. Не сидеть же на таблетках и думать о возрасте. У меня друзей среди молодёжи очень много. В мае вот собираюсь на чемпионат в Румынию. Я, кстати, единственный из Приднестровья. Есть, конечно, трудности, потому что взносы за участие платить нужною. Но я работаю», – рассказывает Виталий Баркарь.

Пока я перелистываю страницы, к нам подходит пушистая и упитанная кошка. Ловко запрыгивает к нему на колени. Он машинально гладит её, потом встаёт, насыпает корма и возвращается, будто и не прерывал разговор.

– Расскажите, с чего началась ваша любовь к гонкам.

Он улыбается и задумывается ненадолго, словно перелистывает свою жизнь так же, как я его альбом, а потом говорит: «Давно это было. Время сумасшедшей свободы и мечты. Слушал тяжёлый американский рок. С отцом в гараже возился, он всю жизнь механиком проработал. Мама моя медсестра. У обоих по одной записи в трудовой. Я коренной житель села Коржево. Как вспомню молодость, так сразу ностальгия берёт. Днестр тогда был другим. Самая чистая река была в Европе! Раков – тьма. Я группу собрал, на барабанах играл, дискотеки вёл. Первую дискотеку в Голерканах и на Коржево открыл я. Хулиганом был… Но добрым, безобидным. Просто несправедливость не терпел».

ПРОБЕЛЫ

В юности мой герой занимался теннисом. И вполне успешно: выигрывал местные чемпионаты. Затем была армейская служба и работа инструктором по спорту в селе Карманово, потом в Кагуле… И снова возвращение в Дубоссары – уже на механический завод.

‑ А почему уезжали? – спрашиваю своего собеседника.

Он делает паузу. «Давайте так скажем: в моей жизни были пробелы. И после них я всегда начинал жизнь с чистого листа».

Вернувшись в Дубоссары в начале 80-х, мой герой устраивается методистом по спорту и создаёт команду по мотоспорту. Именно тогда началась новая глава. В его команде был и Владимир Бекетов, который погиб в марте 1992 года на Роговской развилке. Во время работы в ДОСААФ, он воспитал десятки спортсменов, среди них были мастера первой категории по автокроссу и мотокроссу. Это была его стихия: скорость, дисциплина, характер. Но жизнь снова сделала крутой поворот. После распада Советского Союза перед ним встал другой, куда более важный выбор. Дочку Анюту надо было учить. Он воспитывал её один. О жене не говорит, лишь тень грусти проходит по лицу, и тема закрывается. Снова пробел…

«Анютка – моя гордость», – отмечает мой герой и показывает мне фотографию красивой брюнетки. И ради этой гордости он уехал на заработки в Москву. Работал где придётся, и на стройках приходилось.

ИСПЫТАТЬ АДРЕНАЛИН

«Случайностей не бывает, и одна встреча изменила всё. Познакомился с хорошим человеком, и он предложил работу водителем в одной творческой компании. Возил декорации, сопровождал артистов на гастролях. Началась моя кочевая жизнь. Сколько спектаклей посмотрел с выдающимися российскими актёрами! Есть что вспомнить. Конечно, была и ответственность огромная: если вовремя не привёз декорации, мог сорваться миллионный контракт, потому что была задействована цепочка, где и актёры участвуют, и постановщики».

Дочку выучил. Сейчас его Аня живёт в США. Работает в сфере информационных технологий и продолжает учиться: хочет получить ещё и медицинское образование.

«У меня уже и внук есть – Семён. Жаль, далеко они и нет возможности видеться часто, но зато по скайпу вижу их», – отмечает Виталий Захарович.

Мой собеседник о своей жизни говорил спокойно, без надрыва. Но между строк всегда те самые «пробелы», о которых он однажды обмолвился. Пробелы – это не просто паузы. Это потери, дороги в никуда, попытки начать заново, когда кажется, уже не из чего. Это моменты, о которых не хочется говорить вслух, но которые навсегда остаются внутри. Он не романтизирует прошлое, но и не отрекается от него. Принимает всё как есть. С ошибками, с болью, с победами и поражениями.

ЖИТЬ ПО СВОИМ ПРАВИЛАМ

Я смотрю на него и понимаю, что передо мной человек, который не сломался. Ни тогда, ни сейчас. Редкая журналистская удача – такой интересный собеседник.

– А как же личная жизнь, почему рядом с вами нет спутницы? – с осторожностью спрашиваю я.

Улыбаясь, мой собеседник говорит: «Вряд ли какая-либо женщина будет терпеть то, сколько я трачу на машину. А вообще я по натуре волк-одиночка. Да и вообще мальчики всегда остаются мальчиками, даже когда уже седина. Жду не дождусь, когда сяду за руль. Не представляете, какие это эмоции! Словно на машине времени возвращаюсь в своё прошлое. В конце весны в Глодянах будет чемпионат, и я намерен участвовать. Мне неважно, какое место я займу, и хочу вновь испытать адреналин от скорости».

Виталий Баркарь мне откровенно рассказывает, как лет десять назад хотел в Дубоссарах открыть трассу для автокросса, чтобы проводить соревнования. В его голосе появляется то самое упрямство, с которым, наверное, когда-то и выигрывались гонки. «Бумаги, согласования… Не получилось. Сейчас бы уже не взялся. Нет того желания». В Дубоссары, когда проходили соревнования по мотокроссу, съезжались спортсмены со всего Советского Союза. Зрителей было столько, что, как он говорит, «яблоку негде было упасть».

Наверное, в этом и есть главная исповедь моего героя. Не в громких словах и не в попытке что-то доказать. А в простой, упрямой верности себе. Он так и остался немного хулиганом, тем, кто так и не научился жить «как положено». Были остановки, потери, повороты не туда, но каждый раз он выбирал дорогу, где была свобода и жизнь по своим правилам. Потому что именно там он настоящий.

С гонщиком беседовала Яна Сакка, г. Дубоссары.